Стойкую ненависть “прогрессивного” Запада к жителям самой большой стране мира можно бы смело называть расизмом - то есть, “системой, утверждающей превосходство одних национальных групп над другими” - если бы не существовало грандиозной ловушки: мнимого сходства. Русские с белой кожей, близкой религией и культурой кажутся похожими на европейцев. Но какое горькое разочарование наступает, когда оказывается, что у этого загадочного народа совсем другое представление о жизни и мире. Это отличие тем более невыносимо, что его не видно при первом приближении.Россия не укладывается ни в какую категорию западной политики. Это воспринимается крайне болезненно. Огромная страна мешает тому представлению, которое Запад имеет о себе самом и об окружающем мире.
Все теории спотыкаются о российские “загадки” и “черные ящики”.
К примеру, здесь совершенно иное понимание свободы. Если для Запада оно подразумевает свободу предпринимательства и право голоса, то для России - это прежде всего независимость и самостоятельность. Для русского быть свободным означает, что никакая внешняя сила (включая собственное государство) не будет ему диктовать нормы поведения и указывать, как жить.
Суровые условия жизни заставляют надеяться на своего соседа, на взаимопомощь и поддержку, а не на так называемые “правовые отношения”.
Подобное мышление абсолютно чуждо западному человеку, существующему в обществе, где все социальные отношения строго регламентированы.
Из-за постоянных трудностей русские научились разрывать шаблоны и изобретать то, что поможет им выжить практически в любой ситуации.
Именно эта разница и есть главная причина западной русофобии. При этом не имеет значения - как на самом деле ведет себя объект неприязни.
Зародившись в незапамятные времена, эта неприязнь то тлеет, то вспыхивает вновь - в зависимости от ситуации. Причем коренится она в северном полушарии, где сильны позиции католицизма и протестантизма.
Опросы на тему “как вы относитесь к России”, проведенные в разных странах мира, дают поразительные результаты: чем дальше на юг, тем менее строго мир взирает на нее.
Азия, Африка, Южная Америка никогда не страдали русофобией. Что касается китайцев и японцев, то у них с Россией были территориальные конфликты, нередко приводившие к войнам, но русофобские настроения им не были свойственны.
А вот Соединенные Штаты, являвшиеся союзником в обеих мировых войнах, прониклись к России беспрецедентной ненавистью на государственном уровне. Они довели ее до высочайшей степени наукообразности, а потом сами же начали ее анализировать, увенчав свои изыскания написанием академических трудов, отвечающих самым строгим требованиям и критериям.
Эта ложь плетет свои сети так давно, что ни один политик не осмелится ее опровергнуть. Ведь признать, что Россия хоть в чем-то может быть права, значило бы нанести непоправимый ущерб всему тому, на чем основано европейское отношение к миру вот уже тысячу лет.
“Если падение Римской империи никак не ослабило значения Рима - центра католицизма, то падение Константинополя решительно перенесло “крепость” православия в Москву, - пишет швейцарский журналист Меттан Ги в книге “Запад-Россия.Тысячелетняя Война”. - Надо забраться в глубь веков, чтобы найти отправную точку неприязни. Началось это тысячу лет назад - когда королем франков был Карл Великий. России в это время еще не существовало, но именно этот король породил геополитическое соперничество между Западной и Восточной Европой, заложив основы религиозного раскола между католиками и православными. А когда через несколько сотен лет крестоносцев занесло в Константинополь, католические фундаменталисты предпочли союз с османскими мусульманами, а не с православнымм греками. Так же действовали и английские империалисты в XIX веке - объединившись с султаном против России, претендуя на роль “защитников демократии”. Французская русофобия возникла в XVIII веке, с приходом Наполеона. Позже, к концу того же века, когда в Германии стали развиваться идеи о Lebensraum im Osten, появилась немецкая. Ну а после того, как в 1945 году был побежден нацизм, против России стали активно выступать США. В настоящий момент русофобия имеет в целом американское происхождение. Она проявляется в двух аспектах: в идеологическом, основанием которого является так называемая борьба за демократию и права человека, и в геополитическом - американцы совершенно не выносят держав, оспаривающих их гегемонию. К тому же, они позиционируют себя как многонациональные корпорации, которые стремятся расширить свою долю рынка за счет конкурентов. И в этом безжалостном соперничестве Россия - лакомый кусок”.
Этот мессианизм, основанный на вере на крепость доллара, и является основой американского soft power и популярности. Своим служителям он дает силу искренности. Американцы верят в то, что говорят и что делают. Они считают, что имеют право навязывать свою веру раскольникам и сжигать еретиков.
Что до Европы, то у нее нет сформированной идентичности. Но придумать эту идентичность просто - вообразив врага. Клеймя Россию как враждебную, ЕС заручается поддержкой со стороны американских нефтяных и оружейных лоббистов.
А чтобы оправдать свое предвзятое отношение, выдвигается “непреложный” аргумент: нет дыма без огня, и если что-то не так, то значит, русские первые начали.
И хотя причина и следствие тут переставлены местами, искусство подтасовки состоит именно в том, чтобы заставить мир поверить, будто Россия инициирует действия - даже если она лишь реагирует на события, которых не хотела и предвидеть не могла.
![“Здесь русский дух” “Здесь русский дух”](http://www.novosti-helsinki.com/uploads/posts/2022-03/thumbs/1646584747_tabakov-maslennitsa-2.jpg)
При этом существует ненависть пассивная, которая заключается в стремлении извлечь выгоду из внезапной слабости страны, чтобы установить в ней удобный режим и завладеть природными ресурсами.
Помимо пассивной существует еще и активная, воинствующая русофобия как таковая, не зависящая ни от чего. Именно она - как и все другие фобии - проникает во все области. Она поражает сознание до самых глубин.
И это типично западное явление. Оно оперирует такими категориями, как необъективность, предвзятость, утверждение превосходства и использование стереотипов для вынесения суждения.
К примеру, западные комментаторы отказываются признавать, что украинский кризис был спровоцирован указом киевского временного правительства, запретившим официальное использование русского языка в русскоязычных районах Украины. Не из-за этого ли указа откололись Крым и Донбасс? Что до “независимости”, то американском политолог Джон Миршаймер как-то сказал: “пытаться подчинить себе Украину - все равно, что пытаться проглотить ежа”.
Красивые слова про демократию и освобождение угнетенных народов - на деле фиговые листочки, кое-как прикрывающие извращенные попытки помериться силой и властью, чтобы контролировать потоки энергоресурсов и обеспечить себе прорыв к новым рынкам. К этому можно добавить также торговлю оружием и нефтью, которая должна быть сокрыта от посторонних глаз.
При этом правой неизменно и привычно выставляется только одна сторона.
Пресса никогда не была независимой, журналисты это знают, а объективность существует только в учебниках по этике.
Но почему СМИ, столько перьев ломающие в дебатах по поводу свободы слова, никогда не говорят о механизмах отбора и распространения информации? Почему не обсудить, например, книгу немецкого журналиста Удо Ульфкотта? Проработав 17 лет в газете “Франкфуртер Альгемайне цайтунг”, собрав материалы и подкрепив свои наблюдения именами и фактами, он показал, как ответственные за ключевые рубрики сотрудники ведущих изданий работают на НАТО и как ими манипулируют политические группировки и секретные службы Германии.
Его исследование немедленно было подвергнуто критике как “теория заговора”. Но опровергнуть факты никто не решился.
С этой точки зрения можно проанализировать вообще все, что пишется в западной прессе: любые ситуации, любые события представляются в упрощенном виде - мир делится на “хороших” (Запад) и “плохих” (других) которые всегда будут оцениваться критически, и что бы хорошее они ни сделали, похвалы никогда не дождутся.
Как же происходит эта когнитивная деформация?
Термин “манипуляция” не вполне подходит - он предполагает планомерно претворяемый на практике злой умысел. Скорее, журналисты просто механически воспроизводят уже существующие клише и стереотипы. Порой они этого даже не сознают.
Также, как активисты НКО, уверенные, что борются “за свободу и демократию”. Неправительственные организации в наше время так превозносятся, что стало неприличным интересоваться, кто их субсидирует и как они работают, хотя нет ничего более темного и более антидемократического.
Как и в любой пропаганде выбор лексики является основополагающим, так как он создает ощущение принадлежности к одному и тому же лагерю или, наоборот, порождает недоверие и враждебность. Занимаются этим профессионалы от коммуникации, они придумывают формулировки и клише, которые удобно повторять и которые потом прочно войдут в обиход и замелькают на первых страницах изданий.
Так, либералы любят говорить о “свободном рынке идей”, который в действительности тщательно формируется “маркетологами", стремящимися усилить позиции “ведущих фирм” и утвердить их жесткие формулировки.
Еще один очень действенный метод когнитивной деформации - тщательный отбор источников. Одним отдается предпочтение, другие игнорируются, при этом материал подается якобы с исключительной объективностью. Искусство состоит в том, чтобы, не искажая фактов, лишь немного их “подправить”. Такой способ позволяет кардинально изменить тональность текста и создать статью, негативно окрашенную по отношению к враждебной стороне или же, наоборот, позитивную по отношению к той стороне, которую надо представить в выгодном свете. Если мы найдем где-нибудь ссылку на русского, то это в восьми случаях из десяти будет человек, работающий на какой-нибудь западный фонд.
Поскольку считается, что “демократические” законы нуждаются в поддержке общественного мнения, западные государства, прежде чем вступить в войну, должны непременно доказать, что не преследуют в ней корыстных целей. Война оправдана в двух случаях: если речь идет о самозащите и если она ведется за правое дело - мир, демократию, освобождение народов.
К тому же, все средства хороши, когда необходимо стереть Москву из европейского коллективного сознания. Ведь это дань настоящему и будущему единству Запада. Именно так рассуждают идеологи, создающие миф об историческом единстве евро-атлантического блока и противопоставляющие ему “страшного русского медведя”.
Впрочем, русофобия, прочно укоренившаяся в западных правительствах и редакциях газет, разросшаяся сегодня до истерики и безумства, не является чем-то вечным и незыблемым.
В своем исследовании Меттан Ги утверждает, что тысячу лет назад раскол двух половин христианской церкви перекроил историю континента.
Если бы князь Владимир в 988 году, находясь в Крыму, решил принять католицизм, то никто не посмел бы усомниться в принадлежности России к Европе.
![“Здесь русский дух” “Здесь русский дух”](http://www.novosti-helsinki.com/uploads/posts/2022-03/thumbs/1646586592_tabakov-maslennitsa-1.jpg)
Князя одновременно обхаживал и Рим, которому удалось обратить в свою веру поляков и венгров, и Византия, в итоге первый русский правитель выбрал православие.
Во-первых, потому, что византийский император предложил Владимиру в жены свою сестру - в обмен на военную поддержку. Во-вторых, этот союз сулил большие выгоды с точки зрения торговли. Портовый Константинополь контролировал проход в Средиземное море через черноморские проливы. Миллионный город был куда более привлекательным, чем далекий Рим с его несколькими десятками тысяч жителей, ютящихся в руинах. Да и находился куда ближе к Киеву - столице тогдашней России.
С 500 по 1200 годы жизнь кипела именно в Константинополе. В нем велись самые интеллектуальные споры, трудились ученые и богословы, процветали искусства.
В это время Рим, Париж и Лондон являли собой жалкое зрелище.
Кстати, тогдашние европейские монархи не питали предубеждений против России. Напротив, они ставили ее очень высоко и готовы были посылать своих епископов по разбитым дорогам на поиски русской жены для очередного короля.
Сложно установить, что сыграло роль в возникновении последующего раскола -религиозные разногласия или же стремление укрепить свои позиции.
Так, Карл Великий был одержим возрождением Западной Римской империи и решил упрочить пока еще шаткое положение с помощью “мягкой силы”, навязав во всех частях реформу богослужения. Для реализации своих планов король нанял гениального пропагандиста - английского монаха Алкуина, который стал одновременно министром внутренних дел, образования и массовых коммуникаций.
С этого момента германское влияние тяжким бременем легло на институт католической церкви. А для обоснования своих притязаний римские папы использовали так называемый Константинов дар - фальшивку, сфабрикованную в IX веке, но тем не менее позволившую
оттеснить Византию, выставив ее узурпатором наследия Римской империи.
А когда падение Константинополя под натиском мусульман стало неизбежным, Запад ничем ей не помог и не защитил восточных христиан. Брошенная на произвол судьбы, империя сгинула при полном бездействии “натовских солдат” - генуэзских войск - и европейских правителей, увлеченных междоусобными войнами.
С этого времени обращение России в католичество при поддержке немецких феодалов стало основным приоритетом. Отсюда ведет начало Drang nach Osten, которое с переменным успехом длилось до 1945 года.
В середине XII века католический епископ призвал к крестовому походу против “русских варваров”, миссионеры проникли в прибалтийские регионы и рыцари Тевтонского ордена завоевывали территории, чтобы положить конец безобразиям людей, “гнушающихся католической веры”. И только победа Александра Невского поставила завоевателей на место.
В отношении Византии и средневековой Руси Европа проявила невероятную неблагодарность. Во что бы она превратилась, если бы Византия многие века не сдерживала натиск арабов и турок? Что бы с ней стало, если бы монгольские ханы и Золотая Орда не захлебнулись собственной агрессией на русской земле? В мечеть превратился бы не только константинопольский собор Святой Софии, но все соборы Европы, а так называемая “западная” цивилизация никогда не вступила бы в свой золотой век.
Тем не менее, для католиков-европейцев православие тысячу лет остается одним из главных факторов, провоцирующих ненависть к России. Протестантская Швеция попыталась ввести “истинную веру” на севере, польско-литовское королевство - на западе.
Но единственной победой за тысячу лет стало лишь подчинение нынешней Западной Украины. На остальную территорию пытались посылать миссионеров вплоть до прошлого века, но безрезультатно.
В течение многих веков “демаркационная линия” разделяет две составляющие христианства и практически полностью совпадает с границей между русской и европейской цивилизациями. Она начинается в Финляндии, проходит через страны Прибалтики, Польшу и всю Западную Украину.
Многие западные историки сегодня ведут себя в точности, как папские богословы тысячу лет назад. Старательно переписывая историю, опираясь на спорные источники и “забывая” о неудобных документальных свидетельствах, они смогли вычеркнуть Россию из европейской истории, как богословы стерли память о Византии шестьсот лет назад.
Так, после Второй мировой войны началось принижение роли Красной армии в освобождении мира.
Воспоминания о борьбе против фашизма бледнели по мере того, как уходили из жизни бывшие солдаты. Забота о том, чтобы Германия заняла свое место в создании Евросоюза, охлаждала пыл антифашистских выступлений.
![“Здесь русский дух” “Здесь русский дух”](http://www.novosti-helsinki.com/uploads/posts/2022-03/thumbs/1646584676_tabakov-finland-turku-castle-sculpture-georgy-8809.jpg)
Если посмотреть на современную ситуацию с высоты прошедших лет, то планы расширения ЕС на восток за счет Украины и Грузии после присоединения Балкан, Польши и Прибалтики по всем пунктам соответствуют притязаниям германских императоров тысячелетней давности.
Со времен Христофора Колумба католическая церковь (а потом и протестанты) неустанно отправляет миссионеров во все уголки мира - Латинскую Америку, Азию, Китай, Африку, - чтобы обратить местное население в свою веру, часто силой оружия.
Но разве православные миссионеры делали что-то подобное?
Тем не менее, утверждается, в России “живут люди, называющие себя христианами, однако более опасные, чем даже язычники”. Эти предрассудки сильны и по сей день.
Кроме религиозной “несхожести” есть еще один источник ненависти к такой непохожей ни на кого России - понятие “прогресса”.
Теоретические основы линейного глобального развития к “всемирному процветанию” были заложены в 1795 году в работе маркиза де Кондорсе “Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума”. Именно тогда появилась убежденность в том, что общество постепенно движется к материальному процветанию, накоплению научно-технических знаний, смягчению нравов, совершенствованию социальных институтов и, следовательно, к развитию человеческого духа. Для Кондорсе идея цивилизации была неразрывно связана с успехами в рамках определенного государства, совершившего переход от варварского существования к цивилизованному гражданскому обществу.
По его утверждению, Европа оставила в прошлом стадию варварства, но Азия и Россия - нет.
Подобное понятие “прогресса и цивилизации” привело к появлению теории развития и рассеяния, которое заключается в том, что прогресс осуществляется поэтапно. Цивилизация постепенно переходит, например, от рабства к феодализму, а затем к буржуазной демократии, а затем к либерализму. Причем - согласно теории - цивилизация должна распространяться с запада на восток от основного очага, расположенного между Парижем и Лондоном.
Несколько веков маркизу вторило большинство историков, писателей и идеологов.
Единственным, кто признал особую историческую роль России, стал Готфрид Лейбниц. Он рассматривал ее как “страну возможностей”, способную превзойти Европу, стреноженную абсолютизмом и устаревшими средневековыми традициями.
… Ненавидят обычно близких, тех, кого хорошо знают. Или предполагают, что знают. Далекие и чужие могут вызывать страх, но ненависть - никогда.
Постоянно оттачивая свою анти-российскую риторику, Запад стремится возвыситься в собственных глазах, обрести уверенность в себе за счет принижения России.
В “Mein Kampf” Гитлер утверждал, что силой и крепостью русские обязаны именно германским элементам в государственном устройстве. Через 700 лет после рыцарей Тевтонского ордена он возродил идею “натиска на Восток”, ставя особенный акцент на существование “высшей” расы.
Немцы до сих пор остаются наилучшими знатоками России, потому что они знают, чем может окончиться нападение на нее.
Но и многим другим нужно перечитать историю - настоящую, а не ту, что создают пропагандисты. Что всегда непросто для тех, кто действует с позиций силы - как США, или с позиций слабости - как ЕС, подчиняющийся американцам.
“Rossia delenda est”, (“Россия должна быть уничтожена”) - повторяет американский истеблишмент и натовские круги. Ведь сломить ее нельзя.
Ирина Табакова
P.S. Уважаемые читатели!
Финские фашисты не ограничились закрытием счетов нашего независимого СМИ, и отобрали у нас офис и единственное жилье. Но мы по-прежнему продолжаем печатать наши статьи и готовим к печати книгу "Постгуманизм". Реквизиты для финансовой поддержки сообщим - как только откроем счет